Дети и питание

Когда Мэтью и Руфь позвонили мне, они были в панике. Их дочь Синди сбежала из дома. Это было уже не в первый раз. Они были разгневаны и одновременно растеряны.
Синди запрещалось приглашать к себе друзей после школы в то время, когда родителей еще не было дома. Но она уже нарушала это правило. Из аптечки пропадали лекарства, а из бара — спиртное. Синди опять нарушила правило, и ее не пустили гулять, но на этот раз она сбежала через окно своей комнаты. Руфь была обеспокоена и испугана, Мэтью — просто взбешен.
— Она превращается в никому не нужную наркоманку, они все такие — и она, и ее друзья! — кричал он. — Нечего им принимать наркотики и заниматься сексом в моем доме! Они уже украли мои деньги, лекарства и спиртное. Она все время обманывает, а ведь она знает, что я терпеть не могу лгунов. Я сказал ей, что в следующий раз вызову полицию.
Понимая, что могу помочь им, я начала подробно расспрашивать их о дочери, чтобы немедленно предложить план действий.
Мэтью начал с того, что у Синди низкая самооценка, и я ухватилась за эту возможность узнать о причинах ее неправильного поведения.
— Почему вы думаете, что у нее низкая самооценка? — спросила я.
— Двум нашим старшим детям все вполне удалось, — ответила Руфь. — Но Синди всегда оставалась в тени своей более успешной старшей сестры.
— Я не понимаю, что с ней случилось, — продолжил Мэтью. — Она никогда не слушала и не делала то, что ей говорят. Я говорил ей, что разрешаю приглашать к себе друзей, когда мы дома, но они всегда идут куда-нибудь в другое место. Видите, что получается.
— Почему вы думаете, что ей не хочется приглашать их домой? — спросила я.
Мэтью усмехнулся:— Когда я разрешил ей это, то она закатила глаза и ответила: «Да, папа». Нужно было еще тогда отшлепать ее.
— Поставьте себя на ее место, — предложила я. — Сделайте это прямо сейчас и расскажите мне, что именно родители Синди думают о ее друзьях.
— Что все они — ни на что не годные неудачники, — ответил он без малейшего колебания.
— Тогда откуда у нее должно появиться желание приглашать их к себе домой, когда вы там?
Он кашлянул. Заговорила Руфь:
— У нее никогда не было достойных, на наш взгляд, друзей. Она не умеет так легко знакомиться с людьми, как ее старшая сестра. А в прошлом году она стала проводить время в компании этих ребят и принимать наркотики. Мне кажется, она переспала с одним или двумя из них.
— Тебе кажется? — рявкнул Мэтью. — Не кажется, а точно!
— Откуда вы знаете? — спросила я.
— Оттуда, что я нашел презерватив под диванной подушкой. Она уже давно нас обманывала, — и он еле слышно пробормотал: «Она точь-в-точь как моя племянница».
Я попросила рассказать, почему он так уверен в этом.
— Моя племянница — полное ничтожество. Она стала законченной наркоманкой, потеряла работу, мужа и детей. Мой брат больше не желает иметь с ней ничего общего. Я не осуждаю его за это.
— Вы готовы отказаться от дочери, Мэтью?
— Да, если она будет водиться с этими наркоманами и у нее будут неприятности с полицией, я готов.
— Вы любите ее? — спросила я.
— Конечно, но я не потерплю такого поведения. У меня появился шанс.
— Да, конечно, вы не потерпите такого поведения, но ее вы любите. Вам отвратительны только ее поступки. Давайте посмотрим, можно ли понять, почему она так поступает.

Когда Хлоя появилась на свет, Грете хотелось лишь одного — обеспечить свою дочь всем: лучшей комнатой, красивой одеждой. Дать ей возможность стать одной из тех девочек, у которых есть все, что обеспечивает успех в школе — их признают, ими восхищаются, стремятся им подражать. Этого всегда не хватало самой Грете.
Пока Хлоя росла, Грета хорошо понимала, насколько опасно пытаться реализовать собственные желания и мечты через собственного ребенка. Или, по крайней мере, ей так казалось. Вскоре выяснилось, что у Хлои свой взгляд на жизнь, и ко многому она относится по-другому. Грета смирилась с этим. Хлоя была физически крепче, немного похожа на мальчишку, с более сильным характером и более упряма, чем та милая и хрупкая девочка, образ который создала для себя мать. Грета примирилась и с этим.
Хлое не отказывали ни в чем: игрушечная кухня, о которой всегда мечтала Грета, трехколесный велосипед, руль которого украшала Минни Маус, электрифицированный домик для кукол и все аксессуары к нему. Лучшие игрушки были предметом неустанных забот Греты, и ни одна из них не терялась. Когда Хлоя начинала играть, все они были у нее под рукой. У каждого рождественского праздника обязательно была своя тема, например, «костюмированное Рождество». Тогда Грета развесила великолепные праздничные костюмы, прикрепив их зелеными прищепками к натянутой через всю комнату красной веревке. Когда рождественским утром Хлоя вошла в комнату, и ее лицо озарила улыбка, Грета ликовала. Ей казалось, что она стала именно такой матерью, которой всегда мечтала быть.Грета и ее младший брат обычно получали на Рождество новые носки, пижамы и пару игрушек из дешевого магазина. Не то чтобы их родители не могли позволить себе другого. Мать Греты, Лилиан, была очень одаренной пианисткой и автором пользовавшихся спросом детских самоучителей игры на фортепиано. По выражению Греты, она была настоящей «светской дамой», но ни ее деньги, ни успех не помогли ей стать великодушной. Когда мать приглашала своих учеников в кафе-мороженое, Грету предупреждали: она должна сказать, что не хочет мороженого. С пяти лет она подолгу оставалась одна. Когда ей исполнилось семь, пришлось также присматривать за младшим братом. А когда ей исполнилось тринадцать, ее отец покончил с собой.
Осеннюю и зимнюю одежду Грете покупали осенью, и они с мамой ходили в дешевый магазин. Лилиан покупала пять отрезов разных тканей, причем Грете не позволялось их выбирать, а затем они ехали к портнихе, которая шила девочке костюмы-двойки и блузки к ним. «Ну, вот, — говорила мать Греты, — теперь у тебя есть повседневная одежда на весь год, поскольку костюмы-двойки очень удобны, никто и не заметит, что ты из них выросла».
Когда мать довозила Грету до школы, она должна была говорить: «Большое спасибо». Если она забывала об этом, Лилиан сигналила и выжидающе смотрела на дочь. «Считалось, что я должна быть благодарной за каждую малость и безгранично любить маму, — возмущалась Грета. — Я замечательно справлялась со своей задачей».
Теперь все свои надежды Грета связывала с хрупкой и ничего не подозревающей Хлоей. Единственная проблема заключалась в том, что та мать, о которой в детстве мечтала Грета, была не нужна Хлое. Девочка общалась с детьми из семей со средним достатком, которым ее богатства казались средством пустить пыль в глаза. Хлоя стеснялась этого и так же, как Грета, мечтала выйти из-под опеки матери. А Лилиан по-прежнему стремилась контролировать дочь, критикуя Хлою: «Она — невоспитанный и избалованный ребенок. Девочка груба и эгоистична. Тебе просто необходимо лупить ее как следует», — эти слова Лилиан повторяла всякий раз, когда Хлоя обращалась с ней без подобающей любви и уважения.
Было время, когда Г)эета сосредоточилась на том, чтобы стать хорошей матерью. Но вскоре она призналась:— Злость стала закипать во мне, как лава внутри вулкана, когда я поняла, что Хлоя не ценит ничего сделанного мною для нее. У нее было все то, чего у меня никогда не было. Она не понимает, насколько трудно было бы ей, если бы ее жизнь складывалась по-другому.
Когда Хлое понадобилось подготовить творческое задание по рисованию, Грета отвела ее в магазин и, узнав, что у них закончились наборы карандашей в двадцать четыре цвета, сделала все, чтобы получить его, разве что не вызвала менеджера.
«Но мама, учительница сказала, что понадобится только набор из шести цветов», — возразила Хлоя, смущенная этой необъяснимой вспышкой гнева.
«А разве не лучше купить набор из двадцати четырех цветов, а потом иметь возможность выбрать из них то, что нужно?» Грета сказала это, как маленькая девочка, которая всегда хотела получить такие карандаши и мечтала, чтобы ее мама настаивала на покупке именно такой коробки. Но Хлое не нужна была самая большая коробка.