— Она портит мне всю жизнь. Я ничего не могу сделать. Это совершенно невоспитанный ребенок!
Барбару трудно было заставить избавиться от этих представлений. Она очень боялась, что другие члены группы будут считать ее никудышней матерью, и поэтому только после не* скольких недель занятий смогла кое-что рассказать.
— Я так боялась того, что могут подумать обо мне люди, — сказала она, поняв, насколько знакома всем эта проблема, и начала более охотно рассказывать, какой плохой матерью, с ее точки зрения, она была.
Барбара — двадцатилетняя мать-одиночка, которая пытается совместить работу (полный рабочий день) с воспитанием трехлетней дочери, обладающей очень сильным характером.
— Почему вы считаете себя плохой матерью? — спросила
я.
— Потому что не могу заставить ее делать то, что сказано. Она не ест и не ходит в туалет, когда я велю ей это сделать. Я знаю, она так делает мне назло. Она может сама сходить в туалет, но терпит. Когда я усаживаю ее на детское сиденье, она сопртивляется. В садике у нее все в порядке, и это выводит меня из себя. Она хочет быть хорошей для них, но не для меня. Я просто не выдержала, когда однажды она разбудила меня посреди ночи и сказала, что обкакалась.
— Почему вы считаете себя виноватой? — спросил кто-то из группы.
— Потому что не могу приучить ее к горшку. В конце концов, ну что я делаю не так? — Барбара нервничала все сильнее. — Ко мне приходят друзья, они удивляются: «Как это? Она не ходит на горшок?» Меня это очень расстраивает. Я виню себя, что развелась с ее отцом и за то, что приходится много времени проводить на работе. Все приходится делать самой. — Минуту она молчала, опустив голову, а затем продолжила: — Но самое худшее — это мой отец. Он повторяет, что предупреждал меня о моем бывшем муже, и отказывается помогать, считая виноватой во всем. Но если у Лили кое-что случается — а это происходит каждый раз, когда мы приходим к ним в гости, — он смотрит на меня, словно говоря: «Ну что же ты? Даже ребенка как следует воспитать не можешь». Я никогда ничего не смогу сделать как следует.
В детстве отец Барбары никогда не называл ее вслух плохим ребенком. Она просто понимала это по его манере «всем своим видом выражать неодобрение». Она признала, что «была немножко непослушной» в подростковом возрасте, но по большей части пыталась «быть хорошей девочкой», чтобы избежать «недоброго глаза» своего отца, как она это называла.
— Все дело было в этом взгляде. Его было
бы я поняла — у меня неприятности, — сказала она.
— Какие неприятности? — спросила я.
— В том-то и дело, — ответила она. — Нас никогда не шлепали, не запрещали гулять, ничего такого. Отец только смотрел на нас, и мы знали, что мы — плохие. У меня и сейчас мурашки по спине бегут, когда я представляю себе его взгляд. Так было каждый раз, когда я опоздывала к ужину, говорила или попросила не то, что нужно, по его мнению. Я всегда чувствовала себя очень виноватой.
Archive for марта, 2010
Что подумают люди?
Четверг, марта 25, 2010Лишение одобрения
Четверг, марта 18, 2010Отец Барбары намеренно лишал дочерей своего одобрения, и именно это помогало ему держать их в послушании. Молчание и застывший взгляд были выражением его неодобрения и разочарования.
— Я замечала этот взгляд и чувствовала себя мелкой букашкой, а потом мне приходилось заслуживать его хорошее отношение. Я старалась во всем угодить ему, пока он снова не начинал улыбаться. Иногда на это уходило несколько дней, но все буквально висело на волоске до нового проступка. Естественно, прием действовал безотказно.
«Безотказный прием» стал причиной того, что Барбара нуждается в одобрении всех и каждого — даже трехлетней Лили.
— Когда Лили ведет себя как следует — ходит на горшок, хорошо ест, мила и очаровательна в присутствии гостей, я очень довольна собой. Я как будто ставлю на себе штамп «одобрено», — немного смущенно призналась Барбара.
Отец Барбары сумел научить дочерей вести себя так, как ему было необходимо, но этот подход привел к непредвиденным последствиям. Лишая девочек своего одобрения, он не мог предположить, что из-за этого его дочь будет испытывать чувство незащищенности даже с собственным ребенком.
— Лили заставляет меня чувствовать, что я абсолютно никчемная мать, — сказала Барбара. — Как будто она швыряет в лицо все мои опасения.
— Странно, не правда ли? — ответила я. — Наши дети постоянно указывают нам на наши самые серьезные недостатки и промахи, а потом сыплют соль на раны! Как вы думаете, что она пытается вам сказать?
— Я не понимаю, о чем вы, — удивилась Барбара.
— Когда Лили отказывается поесть или сходить на горшок, она нажимает на вашу кнопку, и эта кнопка заставляет вас считать ее плохим ребенком, который пытается вам досадить. Если вы именно так и думаете, скорее всего, вашей реакцией будет проявление гнева, — Барбара согласно кивнула, — но, нажимая на вашу кнопку, она тем самым пытается рассказать вам что-то о вас самой. Если вы считаете себя плохой матерью потому, что дочь не хочет ходить на горшок, это означает, что вы оцениваете себя по ее поступкам. Если девочка чего-то не делает, значит и вы чего-то не можете. Вы добиваетесь от нее того же, что и от вашего отца.
— Ого! Значит, если бы Лили относилась ко мне одобрительно, я могла бы гораздо лучше ее контролировать? — заинтересовалась Барбара.
— Ну, я думаю, что вы не принимали бы ее поступки так близко к сердцу, если бы были более уверены в себе. Лили скорее всего требует большей свободы для себя, когда отказывается есть и ходить на горшок. Она пытается сказать именно это, а не показать вам, что вы плохая мать. Но вы чувствуете, что ваш отец критически относится к вашим методам воспитания, и переносите это на дочь.
Лили, воздействуя на кнопку Барбары, пробуждает в ней потребность в одобрении, а это равносильно пощечине. Она не хочет слышать напоминаний о том, что она — плохая дочь или мать, поэтому винит во всем Лили. На Лили возлагается вся ответственность за это: она должна показать, насколько хорошей матерью может быть Барбара. Но Лили — ее учитель, поэтому будет сопротивляться, пока мать не поймет, что ее кнопка имеет отношение только к ней самой.
Я сказала Барбаре, что когда маленькие дети чувствуют себя беспомощными, они начинают создавать проблемы для своих родителей — во всем, что касается питания, естественных потребностей и сна, — зная, что здесь последнее слово всегда останется за ними. Мы обсудили с Барбарой множество вариантов, как сделать, чтобы дочь получила свободу выбора в бытовых вопросах, а она учитывала ее программу и считалась с чувствами ребенка, даже если не одобряет их.
Кнопка контроля
Четверг, марта 11, 2010Родители, у которых есть такая кнопка, всегда боятся, что
контроль может перейти к детям. Чтобы не терять его, они
JL требуют от детей послушания и безупречного поведения. Родители, стремящиеся управлять своими детьми, боятся, что, утратив над ними контроль, они продемонстрируют всем свое несовершенство. Они всегда должны быть главными, скрывая от всех свои «плохие» стороны.
Родители, стремящиеся все держать под контролем, «побеждают» в выяснении отношений, но они ошибаются, думая, что таким образом сохраняют авторитет и власть. На самом деле результат, как правило, оказывается прямо противоположным. Они не понимают, что их победа вызывает у детей желание сопротивляться и мстить, а это — начало нового конфликта. С другой стороны, когда более покладистый и легче адаптирующийся ребенок послушно подчиняется контролю со стороны взрослых, они гордятся победой и тем, что справляются со своей задачей, хотя единственная его цель — избежать родительского гнева. При этом есть риск, что ребенок будет постоянно ощущать невнимание к себе и впоследствии будет сильно зависеть от одобрения окружающих.
При воздействии на эту кнопку стремящиеся к контролю родители приходят в ярость. Их дети, как правило, считают, что никому не нужны, всегда не правы и ни к чему непригодны.
Воздействуя на кнопку контроля, дети пытаются сказать: «Не будьте такими суровыми. Совсем не обязательно быть всегда правым. Ваша власть может стать сильнее, если вы разделите ее со мной».
Делайте то, что вам говорят
Среда, марта 3, 2010Когда Мэтью и Руфь позвонили мне, они были в панике. Их дочь Синди сбежала из дома. Это было уже не в первый раз. Они были разгневаны и одновременно растеряны.
Синди запрещалось приглашать к себе друзей после школы в то время, когда родителей еще не было дома. Но она уже нарушала это правило. Из аптечки пропадали лекарства, а из бара — спиртное. Синди опять нарушила правило, и ее не пустили гулять, но на этот раз она сбежала через окно своей комнаты. Руфь была обеспокоена и испугана, Мэтью — просто взбешен.
— Она превращается в никому не нужную наркоманку, они все такие — и она, и ее друзья! — кричал он. — Нечего им принимать наркотики и заниматься сексом в моем доме! Они уже украли мои деньги, лекарства и спиртное. Она все время обманывает, а ведь она знает, что я терпеть не могу лгунов. Я сказал ей, что в следующий раз вызову полицию.
Понимая, что могу помочь им, я начала подробно расспрашивать их о дочери, чтобы немедленно предложить план действий.
Мэтью начал с того, что у Синди низкая самооценка, и я ухватилась за эту возможность узнать о причинах ее неправильного поведения.
— Почему вы думаете, что у нее низкая самооценка? — спросила я.
— Двум нашим старшим детям все вполне удалось, — ответила Руфь. — Но Синди всегда оставалась в тени своей более успешной старшей сестры.
— Я не понимаю, что с ней случилось, — продолжил Мэтью. — Она никогда не слушала и не делала то, что ей говорят. Я говорил ей, что разрешаю приглашать к себе друзей, когда мы дома, но они всегда идут куда-нибудь в другое место. Видите, что получается.
— Почему вы думаете, что ей не хочется приглашать их домой? — спросила я.
Мэтью усмехнулся:— Когда я разрешил ей это, то она закатила глаза и ответила: «Да, папа». Нужно было еще тогда отшлепать ее.
— Поставьте себя на ее место, — предложила я. — Сделайте это прямо сейчас и расскажите мне, что именно родители Синди думают о ее друзьях.
— Что все они — ни на что не годные неудачники, — ответил он без малейшего колебания.
— Тогда откуда у нее должно появиться желание приглашать их к себе домой, когда вы там?
Он кашлянул. Заговорила Руфь:
— У нее никогда не было достойных, на наш взгляд, друзей. Она не умеет так легко знакомиться с людьми, как ее старшая сестра. А в прошлом году она стала проводить время в компании этих ребят и принимать наркотики. Мне кажется, она переспала с одним или двумя из них.
— Тебе кажется? — рявкнул Мэтью. — Не кажется, а точно!
— Откуда вы знаете? — спросила я.
— Оттуда, что я нашел презерватив под диванной подушкой. Она уже давно нас обманывала, — и он еле слышно пробормотал: «Она точь-в-точь как моя племянница».
Я попросила рассказать, почему он так уверен в этом.
— Моя племянница — полное ничтожество. Она стала законченной наркоманкой, потеряла работу, мужа и детей. Мой брат больше не желает иметь с ней ничего общего. Я не осуждаю его за это.
— Вы готовы отказаться от дочери, Мэтью?
— Да, если она будет водиться с этими наркоманами и у нее будут неприятности с полицией, я готов.
— Вы любите ее? — спросила я.
— Конечно, но я не потерплю такого поведения. У меня появился шанс.
— Да, конечно, вы не потерпите такого поведения, но ее вы любите. Вам отвратительны только ее поступки. Давайте посмотрим, можно ли понять, почему она так поступает.