Я объяснила, что дети часто воспринимают слова, выражающие намерения взрослых, совершенно по-иному. Возможно, Синди кажется, что ее контролируют и при этом не принимают такой, как есть.
— Похоже, она отчаянно пытается сделать так, чтобы вы ее заметили. Ее поведение — единственный способ сказать: «Вы заставляете меня чувствовать себя лишней. Вы должны принимать меня такой, какая я есть». Руфь тихо заметила:
— Честно говоря, она говорит это вслух. Она то и дело кричит, что мы не понимаем ее и никогда не понимали. Вот, оказывается, в чем дело. Но мы старались дать ей все необходимое, делать то, что советовал ее психоаналитик, но она больше не хочет к нему ходить. Все равно ничего не помогло. И от того, что мы запрещаем ей гулять, тоже никакого толку.
— То, что, по-вашему, ей нужно, для нее может не иметь никакого значения. Проявляя заботу о собственных детях, мы нередко своими действиями отталкиваем их и разрушаем связь между нами, — пояснила я. — В данный момент самое важное для Синди — быть принятой. Она нашла друзей, которые могут это сделать, и чтобы удержать их, считает необходимым употреблять за компанию с ними наркотики. Конечно, наркотики ей ни к чему. Но для Синди важно быть принятой. Вы хотите, чтобы единственными близкими людьми для вашей дочери были ее друзья? Когда вы сможете дать ей то же самое, что и они, возможно Синди не будет так стремиться к ним. Но это займет какое-то время. Скорее всего, дочь доверяет вам не больше, чем вы ей.
— Но что нам делать сейчас? — спросил Мэтью более спокойно. — Мы позвонили всем ее друзьям и в полицию.
— Будем надеяться, что она придет домой сама. Дайте ей понять, что любите ее, что бы ни случилось. Признайте, что совершали ошибки. Попросите прощения за некоторые вещи, которые говорили ей. Ваши ошибки — это только ваша реакция из-за страха за нее. Скажите, что хотите доверять ей и ждете от нее доверия. Не пытайтесь ее ни в чем обвинить. Сейчас вам может помочь только установление контакта с дочерью. Любые запреты, попытки ограничить свободу или замечания еще сильнее оттолкнут ее от вас. Единственная возможность вернуть Синди — принять ее и все, что с ней связано. Можно начать с ее друзей.
— Я этого не сделаю! — взорвался Мэтью. — Что вы мне предлагаете? Сказать им, мол, нет ничего страшного в том, что вы роетесь в моих вещах, приходите в мой дом, глотаете здесь таблетки и спите с моей дочерью?
— Принять их не значит согласиться с тем, что они делают. Представьте себе людей, которые серьезно больны. Нельзя указывать умирающим, мол, вы неправильно это сделали и поэтому заболели.
_Ладно, — сдался Мэтью, — я попытаюсь. Я скажу, что в
следующий четверг, когда нас не будет дома, она может пригласить друзей, если будет вести себя как следует. Но если я узнаю, что они ввязались в какую-нибудь историю, с меня хватит. — Он опять начал кипятиться.
— Не могли бы вы сказать то же самое, но в позитивном варианте?
Archive for февраля, 2010
Дети воспринимают слова по-иному
Четверг, февраля 25, 2010Дружба
Среда, февраля 17, 2010Мэтью заговорил, тщательно подбирая слова:
— Я знаю, что ты предпочитаешь приглашать друзей, когда нас нет дома. Можно сделать это в следующий четверг после уроков. Но пожалуйста, скажи им, что я не разрешаю принимать в своем доме наркотики.
— Вы сможете сделать это именно так? — спросила я. Мэтью ответил утвердительно и, ко всему прочему, согласился изменить свое представление: «Она мне лжет» на более мягкое: «Она защищает себя, пытаясь избежать наказания». Я предупредила его, что не стоит ожидать многого от Синди, потребуется время, чтобы всем научиться доверять друг другу.
Я согласилась — было за что сердиться на Синди и чего опасаться: она уже совершила несколько больших ошибок. Сбывались их худшие опасения. Все трое реагировали, не задумываясь, и помеха между ними становилась все больше. Я объяснила им, что в критической ситуации необходимо на какое-то время забыть о правилах. Единственное, что сейчас необходимо делать — это работать над установлением контакта. В случае удачи Синди сможет вернуться, сохранив свое достоинство. Только так они смогут влиять на нее.
У Мэтью сформировалось множество необоснованных установок: «Она наркоманка. Она лжет. Она никогда не слушалась меня». В такой ситуации они легко могут превратиться в преувеличенные страхи: «Она шлюха, и кончит тюрьмой, если вообще доживет». Он также сравнивает ее со своей племянницей, что еще больше усиливает их. Учитывая обстоятельства, такие опасения представляются вполне справедливыми. Но когда я предложила Мэтью заменить слова «ее друзья-наркоманы» на «ее друзья», а «она лжет» на «она защищает себя», изменился тон его разговора, и он сам стал более открытым.
Правила Мэтью и Руфи, одно из которых, возможно, звучит так: «У моих детей никогда не будет проблем с наркотиками и сексом», соответствуют тем представлениям, которые они сделали относительно Синди. В критической ситуации следует незамедлительно менять именно представления и восприятие. Зачастую, только такой подход приносит результат, новые идеи помогают формировать новые правила.
Синди все-таки вернулась в тот день домой, спокойно выслушала родителей и согласилась попытаться наладить с ними отношения. Нужно приложить еще массу усилий, чтобы изменить некоторые привычные модели поведения. Но если Мэтью и Руфь готовы пойти на это,— не возвращаться к прежним ожиданиям, сформулировать новые правила, сделав их более приемлемыми для Синди, — они помогут ей удержаться на поверхности, а себе — не потерять дочь, которую по-настоящему любят.
“Потому что я так сказал, вот почему”
Среда, февраля 10, 2010Жизнь Роберта и его дочери Кесли в основном состоит из конфликтов. Кесли, энергичная и упрямая девочка, каждый день испытывает терпение отца. Со старшим шестилетним сыном у Роберта нет подобных проблем. Он считает сына настоящим подарком судьбы. Кесли, несмотря на то, что отцу нравятся ее решительность и живость, включает его кнопку контроля.
Роберт — прекрасный отец с превосходным чувством юмора. Но он любит, чтобы все было так, как он сказал. Изменение планов лишает его уверенности. Умение адаптироваться никогда не было его достоинством. При возникновении проблем он предпочитает сохранять контроль над ситуацией. Его решение ставится во главу угла, а все остальное неважно. Домашние обычно позволяют ему поступать так, как он считает нужным. Все, кроме Кесли.
Обычно они выясняют отношения по малозначительным поводам — например, Кесли не обувается, если Роберт велит ей это сделать. Он начинает настаивать и кричит на нее, пока дочь не «даст слабину», тогда он оказывается победителем. Вот одна из таких историй.
— Кесли, надень туфли. Нам скоро выходить.
— Нет, я играю в дочки-матери, и сейчас мне нужно укладывать Аманду спать.
— Кесли, я сказал: надевай туфли.
— Нет, подожди.
Дальнейшие пререкания приводят к тому, что Роберт хватает ее руку и с силой прижимает к полу рядом с туфлями. Кесли, заплакав, пинает его и кричит: «Так нечестно! Ты никогда не разрешаешь делать то, что я хочу».
— Ну, конечно. Это ты всегда добиваешься своего. По крайней мере, сейчас сделай то, что я говорю. Надень туфли, или на неделю останешься без Аманды.
Роберт кричит таким голосом, который заставил бы его самого испугаться и подчиниться. Но Кесли продолжает вопить, пока он держит ее, надевает туфли — по его же выражению, «достаточно грубо», — и тащит к машине.
— Вот так обычно начинается наш день, — этими словами Роберт, слегка рисуясь, закончил свой рассказ. — Что мне прикажете делать? Позволить ей вертеть нами всеми и делать все, что ей заблагорассудится? Ну уж нет! Ей придется научиться делать то, что я говорю!
Победы не приносят удовлетворения
Среда, февраля 3, 2010Победы не приносят Роберту никакого особого удовлетворения, но он терпеть не может проигрывать. Если Кесли «делает то, что ей вздумается», Роберту кажется, что она лишает его чего-то важного. «Наверное, контроля, власти. Возможности оставить за собой последнее слово», — говорит он.
Правило Роберта, которое он записал в начале занятия, гласит: «Мои дети узнают, что такое реальный мир, если своим неблагоразумным поведением вызовут негативную и противоречащую здравому смыслу реакцию с моей стороны». Он нашел оправдание своей реакции, убеждая себя в том, что научит детей, как жить в реальном мире и вести себя должным образом.
Прочитав написанное вслух, Роберт сказал:
— Мне такой подход представляется пессимистическим и неразумным.
— Я бы добавила, что он слишком тщательно продуман и сложен для понимания, — сказала я с улыбкой.
Я предложила ему эксперимент: составить план, в котором он — главное действующее лицо. Идея показалась Роберту заманчивой, и он принял вызов. Я посоветовала ему в течение недели позволять Кесли одерживать над ним верх, стараться не спорить с ней и посмотреть, что из этого получится. Так как предполагалось временное ограничение, и победить в споре девочка смогла бы только с разрешения Роберта, он с готовностью согласился. На следующей неделе он уже смог рассказать несколько историй с удачным завершением. Как-то раз Кесли весь день проходила в туфлях, надетых не на ту ногу — обычный случай, который всегда выводил Роберта из себя.
— Она, казалось, не замечала этого, и я, к своему удивлению, тоже, — сказал он, улыбнувшись.
Роберт рассказывал нам как-то, что для него укладывать детей — привычный кошмар. Они с женой делают это по очереди, и он всегда испытывает ужас от того, что сейчас ему придется укладывать Кесли. Но в тот вечер он провел еще один заранее запланированный эксперимент. Роберт решил, что его единственной целью на сегодня будет уложить дочь спать в подгузнике и позволить ей самой решать все остальные проблемы.
Когда они вошли в ванную, Роберт сказал: «Послушай, Кесл, хочешь почистить зубы, а я потом помогу тебе вымыться, а?» «Нет!» — грубо проворчала Кесли. Роберт вспомнил о своем плане и уступил, несмотря на то, что она довольно сильно испачкалась в этот день.
Обычно ему удавалось надеть ей на ночь подгузник, только если он с силой удерживал Кесли на кровати, потому что она начинала сопротивляться. Но на этот раз Роберт смог отделить ребенка от проблемы и только наблюдал за процессом. Он хорошо понимал: в обычных обстоятельствах он прикрикнул, чтобы она лежала спокойно, Кесли начала бы жаловаться, что ей больно, а потом стала бы громко звать маму. А он бы снова на нее накричал, что ей все равно придется иметь дело с ним, пока не будет надет подгузник. После этого она, конечно, не захотела бы, чтобы он поцеловал ее на ночь.
В этот раз он сосредоточился на выполнении своего плана, вместо того чтобы рассчитывать на ее помощь. Когда он надевал на нее подгузник, она лежала спокойно и рассказывала ему о собаке, которая в тот день лизнула ее в лицо. Оба смеялись. Роберт сам себе удивлялся. Подгузник удалось надеть без сопротивления. Он спросил, хочет ли она сама выбрать себе книжку, а потом, пока он читал, она лежала рядом с ним, свернувшись калачиком. Дочитав до конца, он обнял ее и сказал, что они очень хорошо провели вместе время. Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее на ночь, она спросила: «Папа, а можно пойти почистить зубы?»
— Это было удивительно, — убеждал он слушателей, — чем меньше я пытался контролировать ее, тем лучше это удавалось. — А что бы вы сделали, если бы Кесли не сказала про зубы? — спросил один из членов группы. — Разрешили лечь спать грязной?
— Это и был мой план, — ответил Роберт. — Я проводил эксперимент, поэтому хотел оставить победу за ней.
— Мне кажется, в результате вам удалось выяснить, что ослабление контроля с вашей стороны дало Кесли возможность самостоятельно принимать решения, — добавила я. Затем я обратилась ко всей группе:
— Это не означает, что Роберту следует по-прежнему позволять Кесли решать самой, хочет ли она мыться и чистить зубы. Смысл в том, что ему нужно отстраниться от контроля за конечным результатом. Кесли сопротивляется именно этому контролю. Наблюдая за конфликтом на расстоянии, он сможет предупредить ее действия, подумать, что делать дальше, и разделить ее точку зрения.
После нескольких занятий в группе Роберт начал понимать, что причина его реакций — в нем самом, а не в поведении Кесли. Именно ему необходимо было работать над собой, и это было обязательным условием изменения поведения дочери. Когда дело дошло до формулировки его нового правила, Роберт написал: «Если я буду испытывать стресс, а мои дети заденут мои чувства, я смогу эмоционально отстраниться от проблемы и найти разумный выход из положения». Роберт начал принимать ответственность на себя.