Дети и питание

В то утро, когда из-за сильного снегопада им пришлось на два часа позже выйти из дома, трое дочерей Паулы были очень рады. Обычно их торопили перед выходом в школу, а теперь у них в запасе было целых два часа, чтобы поиграть. Бет была счастлива, что обе ее старшие сестры могли подольше остаться дома. У Паулы было гораздо меньше оснований для радости. Выпало много снега, нужно было расчищать подъездную дорожку, а муж уже уехал на работу.
Мэгги стала просить у матери разрешения посмотреть видеофильм — удовольствие, доступное им только в выходные. На это ее подбила Тесс, которая подслушивала теперь их разговор из соседней комнаты. Она знала, что мать будет против, и не желала, чтобы наказание досталось ей. А Пауле хотелось, чтобы дети спокойно читали или раскрашивали рисунки, но ее удивили доводы, приведенные Мэгги: «Мы уже позавтракали, почистили зубы, убрали всю грязную посуду в посудомойку и собрали рюкзаки. И мы во всем тебя слушались, правда?» Паула подумала, что Мэгги хорошо умеет договариваться для своего возраста. На самом деле все так и было, с этим не имело смысла спорить. Ей пришлось согласиться, понимая, что предстоит разгребать дорожку, а девочек можно спокойно оставить смотреть видео.
Пауле всегда казалось правильным, что продуманные и убедительно высказанные аргументы необходимо поощрять, особенно в ее семье, где были только дочери. В детстве у нее не было ничего похожего. Напротив, родители никогда не считались с ее мнением. Она решила для себя, что ни одна из ее дочерей никогда не будет чувствовать себя неспособной сделать то, что задумала. Гордясь тем, что проявила уважение к дочери, признав ее способность защитить свою точку зрения — он» всегда мечтала, чтобы так поступили с ней, — Паула надела сапоги и отправилась разгребать дорожку.
Через полтора часа работа была закончена, и мать вернулась в дом сказать девочкам, что можно ехать в школу. Паула был* готова пообещать девочкам, что фильм можно будет досмотреть; в пятницу вечером, но, к ее удивлению, их нигде не было видно. Единственное, что сразу бросилось в глаза — ужасающий беогпорядок. Диванные подушки были разбросаны по всему полу в гостиной, игрушки лежали где попало, на ее любимом столе она увидела упаковки из-под сока и липкие лужи, а чайные чашки из лучшего сервиза были расставлены в ряд на полу.
Кнопка сработала. Она сама была шокирована, услышав, как кричит на дочерей: «Неблагодарные соплячки! Я разрешаю вам делать все, что хотите, а сама в это время работаю, и вот как вы говорите мне за это "спасибо"! Мы никуда не поедем, пока не будет убрано все до последней пылинки. И никаких фильмов целый месяц!»
Низко опустив головы, девочки спустились в гостиную. Паула прикрикнула на них: «Побыстрее! Я не могу ждать весь день!» Они принялись наводить порядок в гостиной. Когда Паула заметила выражение их лиц и то, что они старались не смотреть ей в глаза, она подумала: ей удалось пристыдить их и заставить хорошо себя вести. Ее потрясло, что она так сильно разозлилась, но не раскаивалась в этом. Она не знала точно, что теперь делать. Гнев смешался с чувством вины, и она про себя добавила еще один пункт к длинному списку своих неудач в роли воспитателя.
Во время занятия Паула сказала:
— Первое, что пришло мне в голову, было: «Мои дети — неблагодарные создания» и второе: «Они не способны оценить, насколько либерально я их воспитываю». Я ожидала от них благодарности за хорошее отношение, считала, что они за это будут вести себя безупречно. Я хотела получить одобрение — за то, что не ограничиваю их так, как в свое время ограничивали меня, — которое подтверждало бы также эффективность моих прогрессивных методов воспитания. — Она договорила и рассмеялась: — Мне кажется, я ищу одобрения с их стороны, но при этом считаю их поведение недопустимым.