Сьюзен выросла в семье ярко выраженных «помощников». Ее воспитали родители, которые брали на себя все заботы о ней, защищая от всевозможных неприятностей и какой бы то ни было ответственности, поэтому ей остается следовать их примеру, что очень нелегко. У Сьюзен с родителями очень близкие отношения, ей кажется, что и она должна воспитывать своих детей, руководствуясь такими же правилами. Ее конфликт — в выборе между тем, что, по ее мнению, она обязана делать, и тем, как нужно поступать.
Сьюзен заметила, что когда Люк встает по ночам, это вызывает у нее необъяснимый гнев. Мало найдется родителей, которым нравится сидеть ночью с детьми, но большинство понимает —детям нелегко заснуть. Как многие «помощники», Сьюзен считает себя виноватой в том, что ребенок не спит. Она уверена, что он не может заснуть без нее, поэтому именно она должна его укладывать. Если это не удается, Сьюзен винит только себя, исходя из установки: «Мне кажется, что я его бросаю».
В последнее время Люк бродит по ночам, а однажды, как ей показалось, нарочно не хотел засыпать с половины двенадцатого ночи до четырех утра. Сьюзен укачивала сына два часа, потом ее пришел сменить муж, но ребенок сказал: «Нет! Мама!» — и ей пришлось вернуться. Люка никак не удавалось успокоить, и она чувствовала себя совершенно разбитой, поэтому им с мужем пришлось отнести его к себе, и там он ворочался еще два часа. Когда Сьюзен попыталась отнести сына обратно, он начал кричать и пытался ударить ее ногой.
Это вывело ее из себя, и она вдруг услышала свой голос, срывающийся на крик: «Сейчас же вернись в кровать и спи, ты слышишь меня? Я так больше не могу! Не смей так со мной обращаться!» У нее совсем не осталось сил. Выброс адреналина был неожиданным и быстрым. Совершенно разбитая после вспышки гнева, Сьюзен вернулась в спальню и всю ночь не сомкнула глаз, чувствуя себя виноватой. Она слышала, как Люк плачет, зовет ее и наконец засыпает.
Сьюзен всю ночь успокаивала Люка: укачивала его, держала на руках, просила у него прощения, относила обратно в постель, но ему казалось этого недостаточно. Она чувствовала вину за то, что ей не удалось все уладить, ей пришлось бросить сына, пойдя на поводу у собственного эгоизма. Неудача вызвала вспышку гнева, который она обрушила на Люка. Чувство вины за этот поступок было просто невыносимым.
Сьюзен, как и Люк, единственный ребенок в семье, и ее родители до сих пор души в ней не чают. Когда они встречаются, она чувствует себя десятилетней девочкой.
— У меня было все, о чем можно было только мечтать, — сказала она на занятии с некоторой обидой. — И сейчас мне необходимо свободное время, потому что я хочу провести его с друзьями, посидеть за швейной машинкой или почитать книгу, а я все время должна заниматься Люком. Если он остается один, мне начинает мерещиться, что я его бросила. Я кажусь самой себе испорченным ребенком, — призналась она.
— Почему? — спросила я.
— А разве я не должна относиться к желаниям своего ребенка, как к самым важным для себя? В детстве я получала все, что хотела, а теперь боюсь, что не смогу считать его желания важнее собственных. Может я думаю, если он будет счастлив, и мне станет легче? — спросила она в замешательстве.
— Почему вам кажется, что его желания должны быть важнее ваших? — спросила я. — Не думаете ли вы, что следует учитывать не только его желания, и тогда в отношениях между вами наступит равновесие?
— Равновесие между его и моими желаниями! А что, звучит заманчиво! Я не имею не малейшего понятия, как это сделать, — ответила Сьюзен.
Утром после бессонной ночи Сьюзен все еще чувствовала себя виноватой. Она делала все, чтобы Люку было хорошо. Она играла с ним, сводила его в кафе-мороженое, а когда вернулись домой, включила его любимый фильм.
— Я весь день делала для него все, что он хотел, — сказала Сьюзен. — Но он ни за что не хотел оставаться без меня, вс# время хныкал и чего-то требовал. Мне все время приходилось носить его на руках. Я не могла не только сесть за швейную машинку, но даже приготовить ужин. Мне снова стало казаться, что я эгоистка и испорченный ребенок. Я попалась в свою собственную ловушку.
Archive for ноября, 2009
“Я должна прийти на помощь”
Понедельник, ноября 30, 2009Подарки
Воскресенье, ноября 22, 2009Родители Сьюзен продолжают дарить роскошные подарки и ей, и ее мужу, что приводит их в полное замешательство. Они ласково называют их «эти дети». Сьюзен постоянно слышит: «Какие они милые — делают вид, что они взрослые!».
— Я не знаю, что сильнее — моя любовь и благодарность к ним или обида на то, что они пытаются все решить за меня, относятся ко мне, как к беспомощному ребенку.
Плач Люка по ночам, его нежелание отпускать ее, капризы сформировали представления Сьюзен: «Люку постоянно нужно все мое внимание» и «Я бросаю его», так как ее правило воспитания гласит: «Задача матери — решать проблемы своих детей». Она сама была воспитана в соответствии с этим правилом, поэтому, когда сын оказывается один или требует внимания, она испытывает чувство вины. Стремясь все исправить, Сьюзен порой просиживает с ним всю ночь или целый день играет, отсюда ее реакция — гнев и обида, ведь она убеждена: «Мне необходимо, чтобы кто-то заботился обо мне и выполнял мои желания». Ей никогда не приходилось переживать неприятные моменты в детстве. Теперь подошла ее очередь столкнуться с неприятной стороной проявления чувств ее сына, но она не осознает, что он имеет право на них.
Правило: «Я должна всегда и во всем помогать ему» оказывается невыполнимым, к тому же препятствует личностному развитию и Люка и ее самой. Но Сьюзен предпочитает винить себя: «Я — испорченный ребенок» или: «Я не гожусь для роли матери», а не относится критически к своим правилам. Но как только она проговорила свои правила вслух, она увидела, что жить в соответствии с ними невозможно.
Сьюзен сформулировала и установила для себя новое правило: «Я могу играть с Люком, а также заниматься тем, что мне нравится, и при этом оставаться хорошей матерью».
Сьюзен необходимо быть кому-то нужной. Она всегда играла эту роль (из которой очень трудно выйти) для своих родителей. Ей кажется, что Люк чувствует себя брошенным, когда ее нет рядом с ним. Она привыкла к ощущению, что постоянно нужна ему. По иронии судьбы она стремится поддерживать потребность Люка в постоянном присутствии матери точно так же, как ее мать. Установка на то, что Люк нуждается в ней и чувствует себя покинутым, когда ее нет рядом, поддерживает привычную модель поведения Сьюзен.
Действуя по новому правилу, Сьюзен сможет правильно распределить время, уделив внимание не только Люку, и при этом считать себя хорошей матерью. Когда ее собственные потребности и потребности Люка станут одинаково важны для нее,—она поймет, что ей тоже нужно спать, и ночной проблемы не станет. Она больше не будет считать его брошенным, когда не играет с ним, а Люк, предоставленный самому себе, сможет самостоятельно решать свои проблемы и находить занятия. Так им легче станет считаться с желаниями друг друга.
Я дам тебе все, что хотелось мне самой
Суббота, ноября 14, 2009Конни всегда казалось — все, что нужно от нее Максу, ее единственному сыну, — это чтобы она относилась к нему, как к ребенку, баловала и чаще обнимала его. В конце концов, именно этого ей самой недоставало в детстве.
Конни часто подвергалась словесным оскорблениям со стороны матери, а со стороны отца-алкоголика — не только словесным, но и сексуальным. Она не знала, каким может быть прикосновение по-настоящему любящих родителей. Но при этом она всегда могла рассчитывать на то, что мать накормит ее. Ежедневные завтрак, обед и горячий ужин в половине шестого вечера были тем единственным, что связывало ее с матерью, несмотря на то, что ей запрещали торчать на кухне. Отец постоянно критиковал ее внешность, заставляя регулярно взвешиваться и придерживаться строгой диеты. Таким образом отец контролировал и пресекал единственную и необходимую ей возможность общения с матерью. Неудивительно, что у Конни всегда были проблемы с весом.
Когда Конни забеременела, она начала читать книги о воспитании детей. Особенно ей понравилась одна из них, в которой говорилось об умении сопереживать ребенку. Такой подход позволял Конни компенсировать недостаток эмоциональной близости, в которой она очень нуждалась. Но она была не в состоянии установить разумные границы этого и отличать потребности Макса от своих.Конни стремилась восполнить то, чего ей недоставало, и при этом все свои ожидания связывала с сыном. Из-за того, что отец в свое время жестко и бесцеремонно контролировал ее, она не думала о какой-либо системе воспитания для сына. Ей было необходимо, чтобы он чувствовал постоянную заботу и внимание. Ему не придется пережить те мучения, через которые она вынуждена была пройти в детстве. Она все сделает для него сама.
Макс действительно чувствовал ее внимание и заботу. Врожденная чувствительность как нельзя лучше соответствовала желанию Конни нянчиться с ним. Результатом такого сочетания стала неспособность Макса самостоятельно справиться с болью или проблемой.
Как-то раз, когда Максу было семь лет, к ним домой прибежал его друг, с которым они часто играли: «Вам нужно пойти со мной, вас зовет Макс». Сердце Конни сжалось от страха, когда она подбежала к опушке леса и увидела лежавшего на земле сына. Она подошла к нему, а он, всхлипывая, сказал, что упал. Помогая ему подняться, она заметила, что с ним все в полном порядке. Она отряхнула его одежду, поцеловала, и он как ни в чем не бывало побежал играть. Тогда Конни поняла, что натворила, сама того не желая.
Сейчас, в семнадцать лет, Макс — ученик выпускного класса, у него много друзей. Однако он предпочитает не брать на себя никакой или практически никакой ответственности за свои действия, винит других в своих проблемах и крайне нетерпимо относится к тем, чей образ мыслей отличается от его собственного.
— Я знаю, что сама виновата в этом, — сказала Конни. — Я считала, что отвечаю за все, что с ним происходит, и даже за то, как он себя чувствует. Я не в состоянии установить хоть какие-то границы, опасаясь вызвать у него те ощущения, которые пережила по вине своего отца.
Конни никогда не требовала от Макса выполнять какую-либо работу по дому, хотя она — мать-одиночка, работающая полный рабочий день. Несмотря на то, что у него есть машина и свободное время после школы, Макс считает, что мать должна ходить по магазинам, покупать и готовить его любимую еду. Ее мучает невыносимое чувство вины, когда сын говорит: «Дома ничего нет. Я просто умираю от голода и жажды».
Однажды Конни пришла на занятие, думая о письменной работе по истории, которую не подготовил Макс. Она опасалась.
Я должна делать все правильно
Суббота, ноября 7, 2009Мелисса, решительный и настойчивый ребенок, регулярно нажимает на кнопки своих любящих, заботливых и готовых помочь родителей. Несмотря на то, что они восхищаются ее энергией и искренностью, к концу дня их терпение истощается. Чарли как-то признался: «Бетси для нас — глоток свежего воздуха. Она знает, как позаботиться о себе».
Дело в том, что попытки удовлетворить желания обеих девочек привели к напряженным отношениям между Чарли и Фрэн. Чарли создает новую компанию, у него очень много работы. Фрэн, сидя дома, пишет программы, и ей приходится много ездить по делам. Оба чувствуют свою вину, что так мало времени проводят с детьми, и стремятся компенсировать недостаток внимания. Пренебрегая собственными желаниями, они стараются сделать так, чтобы девочкам всегда было хорошо.
Чарли родился в большой семье ирландцев-католиков, где все относились друг к другу с любовью, но при этом каждому из ее членов доставалось не так уж много внимания. Он проводит со своими детьми гораздо больше времени, чем его отец, и обижается, если его не благодарят за это. Отец Фрэн был трудоголиком, его никогда не было рядом в нужную минуту. С ее желаниями никто никогда не считался, мать постоянно чувствовала себя усталой и разбитой, а малейшее беспокойство выводило ее из себя. Когда Мелисса требует желтую тарелку, а не голубую, или кричит: «Папа, это неправильно! Так нельзя!» при попытке отца добавить что-то в ее овсяные хлопья, Чарли с трудом подавляет раздражение. Он знает, скажи он в этот момент что-нибудь лишнее, Фрэн может разозлиться.
— Я должен делать все как следует, говорить правильно, только чтобы угодить Фрэн, — пожаловался Чарли на занятии.
Не желая действовать никому на нервы, он вынужден упрашивать Мелиссу сделать то, что нужно. Таким способом она пытается получить над ним контроль.
— Мы оба чувствуем себя так, как будто ходим вокруг нее по тонкому льду. Точно так же я чувствовала себя рядом с мамой, — добавила Фрэн. — Я не хочу, чтобы они пережили то, что выпало на мою долю. Поэтому я очень стараюсь сделать все как следует, чтобы у них все получилось. Но я никогда не смогу предсказать реакцию Мелиссы. Всегда приходится думать на десять шагов вперед.
С таким режимом, ими же и установленным, у Чарли и Фрэн не остается времени для самих себя. Фрэн кажется, что она вот-вот разорвется на две части. Чарли, который почти всегда чувствует себя брошенным и недооцененным, жалуется, что ни одна из этих частей не достается ему. Когда Фрэн остается с девочками одна, Чарли очень переживает, стараясь предугадать, что будет дальше. Поэтому, когда Чарли дома, Фрэн поручает ему одну из девочек, и большую часть времени они проводят в обществе одной из дочерей.
— Я всегда чувствую себя на третьем месте по важности. Если мы разговариваем с Фрэн, именно меня незаметно отодвигают в сторону, когда одна из дочерей вмешивается в разговор. А я просто ухожу, — сказал недовольно Чарли.
— Но они ведь просто дети. Они не знают, что нужно подождать, пока мы поговорим, — резко ответила Фрэн и описала самую обычную ситуацию, когда она попыталась справиться с обеими дочерьми и почувствовала полную беспомощность: — Бетси училась подниматься по лестнице, а Мелисса позвала меня в .другую комнату посмотреть на ее рисунок. Мне показалось, что меня рвут на части. Я хотела, чтобы Бетси продолжала подниматься, но при этом нельзя было не уделить внимания Мелиссе. Я крикнула: «Подожди минутку, я сейчас приду», а потом почувствовала, как давит на меня необходимость подойти к старшей дочери. Я сказала Бетси: «Нам нужно пойти в другую комнату и посмотреть, что хочет Мелисса» и почувствовала себя очень виноватой. Я не знала, как позаботиться о них одновременно.
— А вам кажется, что вы можете и должны это делать? — спросила я.
Фрэн недоуменно посмотрела на меня: «А разве это не моя обязанность?»
— Конечно, если вы так считаете. Похоже, ваши правила не позволяют вам выполнить все, что вы от себя требуете. Для этого вам нужно раздвоиться.
— Так и есть, — ответила она. — Именно поэтому мне нужно, чтобы Чарли оставался с одной из них.