Кнопка ответственности во многом похожа на кнопку помощи, но если родители-«помощники» больше беспокоятся о желаниях своих детей, то чересчур ответственные родители больше беспокоятся о собственных. Кнопка ответственности активизируется, когда родители принимают на себя непосильный груз ответственности, излишне опекают детей и бурно реагируют, если дети выставляют их в невыгодном свете. По сути дела они хотят, чтобы дети ставили им хорошие оценки.
Ответственность для таких родителей — их работа. Вместо того, чтобы помочь детям в решении проблем, они донимают их постоянными придирками. Следят, как дети выполняют то, что от них требуют, и стараются не допустить срывов. Взрослые все время напоминают детям, чтобы они почистили зубы, сделали домашнее задание, выглядели аккуратно. Неудача детей становится их неудачей, но при этом вся вина возлагается на ребенка.
Излишне ответственные родители обычно уверены, что их дети не способны справиться с трудностями и вообще прожить без напоминаний с их стороны, что и когда делать. Суть этой проблемы — несамостоятельность. Родители, сами того не желая, воспитывают детей так, что они либо сопротивляются и терпят поражение, либо воспитывают несамостоятельных детей, чтобы затем поддерживать их.Излишне ответственные родители считают, что жизнь детей находится в их руках. Их реакция проявляется в желании постоянно контролировать ребенка, чтобы показать всему миру, каких успехов им удалось достичь в воспитании, а когда срабатывает кнопка, зачастую чувствуют обиду.
Ребенок, который нажимает на кнопку ответственности, пытается сказать: «Отвечай только за себя и научи меня отвечать за самого себя».
Archive for октября, 2009
Кнопка ответственности
Пятница, октября 30, 2009“Я должна защитить их”
Четверг, октября 22, 2009— Нельзя ли поговорить о страхах? — спросила Ханна во время одного из утренних занятий. — Я боюсь за детей, чем бы они ни занимались. Мне все время кажется, что они могут пораниться или умереть. Я чувствую огромную ответственность. Помню, когда в первый раз взяла на руки старшего ребенка, то сказала своей матери: «Теперь я за него отвечаю». Чувства переполняли меня. Но меня беспокоит, что Пол обращается с ними так, как будто ему безразлично, будут они жить или умрут.
— Нет, я учу их заботиться о себе, — возразил ее муж. — Я рассказываю им о том, что безопасно, а что нет. Им ведь тоже нужно знать, как можно весело провести время». По мнению Ханны, Пол считает, что она мешает им развиваться, подобно тому как поступала с ним его мать, поэтому назло ей совершенно не заботится о безопасности детей.
Ханна боится отпустить их погулять в лесу недалеко от дома или покататься в кузове пикапа по подъездной дорожке. Она считает, что прокатиться на тракторе с отцом или оставить открытыми окна на втором этаже значит подвергнуть детей опасности. Если детали от конструктора «Лего» не убираются на место, ей кажется, что Уитни «проглотит их и задохнется». Она раздувает собственные страхи, воображая самое худшее, несмотря на то, что сама в детстве долго гуляла по лесу вдалеке от дома.
— Это было моим любимым занятием, и я ни разу не заблудилась. Мне повезло. Но ведь это могло случиться, а мама понятия не имела, где я, — осуждающе сказала Ханна. Я спросила ее, что именно, по ее мнению, могло бы произойти и она ответила:— Если я не буду оберегать их, произойдет что-нибудь ужасное. На днях они проехали на велосипедах до самого конца нашей аллеи, что достаточно далеко. Когда вернулись, рассказали мне, что разговаривали с каким-то мужчиной, который там живет. Я была в ужасе. Я и понятия не имела, что они куда-то уехали. Их могли похитить!
— Вы именно этого испугались больше всего, — спросил один из родителей, — что их похитят?
— Нет, того, что меня не было рядом с ними, и я не могла бы их защитить.
Когда Ханне было два года, а ее брату — шесть лет, их бросил отец. Позже она выяснила, что он попал в тюрьму. Примерно через три года у детей появился отчим, который предпочитал воспитывать их с позиции силы. Тому, брату Ханны, приходилось хуже всего. Боясь, что с ней поступят так же, она стала «хорошей девочкой», но и на ее долю доставались оскорбления и побои — Том вымещал зло на Ханне.
Когда девочке было двенадцать лет, они с братом подрались за обеденным столом и отчим, резко отодвинув стул и швырнув салфетку на пол, сказал: «Все, с меня хватит. Я не могу больше так жить» и ушел. Ханна решила, что виновата во всем она — в том, что заставила его уйти, в том, какой потерей это оказалось для матери. Чувство вины было настолько сильно, что ей пришлось подумать, как жить с этим дальше.
— Я представляла себе, что он уехал, чтобы купить ферму, где был большой красивый белый дом, животные и много земли. Я ждала, что он вернется и заберет нас с собой, и мы будем там счастливы, — говорила она с мечтательным выражением на лице.
Через три недели отчим вернулся. Он не купил дом, но Ханна старалась вести себя как можно лучше, уверенная, что тем самым заставит его остаться. Но вскоре после этого он уехал и больше не возвращался.
— Я думала, что на самом деле я во всем виновата, — сказала она. — Я откладывала все деньги, которые зарабатывала, присматривая за детьми, и покупала маме роскошные подарки. Я делала всю работу по дому, даже если меня не просили. Я старалась за секунду предугадать все желания мамы. Прошло много лет, и я узнала, что у отчима был роман с секретаршей, — Ханна рассмеялась, стараясь скрыть иронию и смущение.
“Твои оценки- это мои оценки”
Среда, октября 14, 2009Карл — отчаявшийся отец Томми, озлобленного, раздражительного н практически утратившего связь с родителями подростка. Описывая Томми, он говорит, что это «в общем, неплохой ребенок», который отказывается отвечать за свои поступки, ленится и не в состоянии найти себе занятие. Карлу свойственны сильнейшие страхи, типичные для родителей подростков: «Он никогда не сможет найти работу. Он станет наркоманом. Он попадет в неприятную историю и кончит тюрьмой». Эти опасения помогают Карлу спрятаться от чувства собственной неполноценности, о которой каждым своим поступком напоминает Томми.
В первые несколько недель занятий Карл молчал и только потом рассказал о плохой успеваемости Томми. Он ожидал от сына лучших отметок, так как всегда знал, что Томми способный ребенок. В младших классах средней школы он учился хорошо. В старших классах Карлу пришлось смириться с четверками и тройками, которые затем превратились в сплошные тройки с перспективой неаттестации по некоторым предметам. Карл стыдил Томми, злился и постоянно делал сыну замечания:
«Ты сделал хоть что-то из домашнего задания? Не пора ли тебе приняться за работу?»
«Как тебе удалось так плохо написать эту контрольную?»
«Ты не пойдешь гулять, пока не сделаешь домашнее задание».
«Как ты вообще надеешься найти работу при таких оценках?»
«Мой сын никогда не бросит школу». «Как ты можешь быть таким ленивым?» «Ты впустую тратишь способности, которые у тебя еще остались».
— Я потерял всякую надежду, — признался Карл, — и не понимаю, что происходит с Томми. Его поведение для меня — как пощечина.
Томми перестал говорить правду о своих оценках и домашних заданиях. Карл сначала пытался обещать ему различные поблажки, если тот будет хорошо учиться, но это не помогло. Тогда он запретил Томми ходить на тренировки по бейсболу, а потом и вообще выходить куда-либо с друзьями. Карл и его жена Шерон все чаще ссорились из-за того, что он наказывает сына. Шерон считала, что Карл должен оставить его в покое. Но чем сильнее она пыталась помешать ему, тем больше он вмешивался в дела Томми. Карл был убежден, что будущее сына зависит от него, а значит, ему следует действовать быстро и решительно.
— Если я отступлюсь, Томми совсем пропадет. Он не сможет ничего добиться самостоятельно. Я должен быть настойчивым, разве я не прав?
Как-то на занятии Карл рассказал о том, что случилось в прошлую субботу. Томми проснулся очень поздно, и Карл, медленно закипая от злости, ждал, пока он приступит к выполнению своих обязанностей. Только мольбы Шерон «позволить ему хоть раз поспать» помешали ему вытащить мальчика из кровати. Для успокоения Шерон Карл даже собрал мусор — он рассчитывал, что эту работу они сделают вместе с Томми. Примерно в половине двенадцатого Томми нетвердыми шагами спустился по лестнице и столкнулся с отцом. Карл немедленно начал читать ему нотации.
— Должен признаться, что нет такого слова, которым бы я не обозвал его, — сказал Карл. — После этого Томми повернулся ко мне, сказал: «Да пошел ты!» и отправился к себе в комнату, по пути давая выход своему гневу. Он начал выкрикивать непристойности, ударил кулаком по стене в коридоре и пробил в ней большую дыру. Затем схватил свой рюкзак, проскочил мимо меня и, спустившись по лестнице, выбежал из дома через кухонную дверь, крикнув: «Ну и ладно, раз ты меня ненавидишь, я не стану тебе больше надоедать. Все, я ухожу!»
Упражнение: Какая мне польза от моих установок
Суббота, октября 3, 2009Я сформулировала свою установку, которая ограничивает мои возможности, так: если я поступлюсь своими желаниями, я заслужу одобрение матери.
Эта установка появилась у меня, потому что моя мать всегда учила забывать о своих желаниях и помогать тем, кому хуже, я всегда старалась замечать тех, кому необходима помощь.
Ее влияние на то, как я воспитываю своих детей, проявляется следующим образом: я не могу отказать, о чем бы меня ни попросили, вскакиваю каждый раз, когда что-нибудь нужно моим детям, беру на себя слишком много обязательств, что мешает мне проводить время в семейном кругу— отдыхать, заботиться о себе.
Что я получаю от этой установки (в чем польза для вас от этой установки)? Знание того, что я заслужу одобрение окружающих.
Это позволяет мне (что вы можете продолжать делать или чего можете избежать) продолжать верить в то. что я хороший человек.
Если я освобожусь от этой установки, я боюсь, что мне придется столкнуться (что-нибудь о себе) с истинным представлением о себе. Если я не буду делать всего этого для других, это будет означать, что я плохой человек, и тогда я боюсь, что (что вам придется делать в этом случае) мне придется доказывать обратное каким-то другим способом, например найти себе работу и выполнять ее как следует.
Если я хочу изменить ситуацию, мне нужно понять, что я — хороший человек и заслуживаю любви, даже если не всегда могу угодить окружающим.
Если я оставлю свою установку в прошлом, то (что я могу изменить в воспитании своих детей) создам более справедливые ограничения и правила для своих детей, сделаю что-то для себя самой и буду лучшей женой и матерью.
Упражнение 9: Какая мне польза от моих установок
Пожалуйста, выполните одно или оба из предложенных упражнений:
А
Я сформулировала свою установку, которая ограничивает
мои возможности, так:_
Эта установка появилось у меня потому, что_
Ее влияние на то, как я воспитываю своих детей, проявляется следующим образом:_
что мешает мне_
Что я получаю от этой установки (в чем польза для вас от
этой установки)?_
Это позволяет мне (что вы можете продолжать делать или
чего можете избежать)_
Если я освобожусь от этой установки, я боюсь, что мне придется столкнуться (что-нибудь о себе)_
и тогда я боюсь, что (что вам придется делать в этом случае)
Если я хочу изменить ситуацию, мне нужно_
Если я оставлю свою установку в прошлом, то (что я могу изменить в воспитании своих детей)
Страх — основная причина
Суббота, октября 3, 2009Мы придумываем всевозможные отговорки, защищаясь от перемен, только потому, что боимся. Страх— очень важное для нас чувство. Часто он защищает нас. Но часто он мешает нам меняться, не дает прислушаться к голосу сердца, к себе. Он также мешает нам услышать собственных детей. Поэтому нам следует признаться себе в том, что мы боимся, а потом забыть о страхе — не отрицать его или пренебречь им, а просто отодвинуть в сторону. Необходимо мужество, чтобы освободиться от прежних установок. Мы должны воспитывать детей сегодня, а не реагировать на то, что было вчера.
Сопротивление переменам и стремление держаться за прошлое свойственны человеку. Нам нравится стабильность, она дает нам чувство безопасности. Но изменения — также необходимая часть жизни человека. Главное, чтобы они были постепенными. Предупредим сразу — вам не нужно становиться другим человеком. Чего вы лишаетесь? Возможности накричать, несправедливо и зло обвинить кого-то? Чувства вины? Выяснения отношений и методов установления дисциплины, которые все равно не действуют? Если посмотреть на все с этой точки зрения, не покажется ли нам абсурдным продолжать в том же духе?
Польза убеждения
Суббота, октября 3, 2009Я спросила Андреа, какую пользу ей приносило убеждение в том, что она недостаточно умна. Она растерялась.
— Мне нет от него никакой пользы, — воскликнула она. — Я только сказала, что оно заставляет меня часто менять работу, вместо того чтобы оставаться и делать все как следует.
— Понятно, — ответила я, — но что вы выигрываете, сохраняя это убеждение? Как вам помогает подобная уверенность? Как вы пытаетесь с ней бороться?
— Я поняла... — медленно проговорила она, обдумывая заданные вопросы. — Что я от этого получаю? Мне кажется, вы хотите сказать: я каждый раз получаю возможность убедиться, что недостаточно умна.
— Но почему для вас так важно сохранить эту установку? Она заплакала, пока обдумывала ответ, и наконец нашла
его:
— Если бы я верила, что достаточно умна, мне было бы необходимо это подтверждать. Мне пришлось бы сделать выбор и следовать ему. А что было бы в случае неудачи? Тогда я действительно доказала бы своим родителям, что недостаточно умна, и они оказались бы правы.
— Ив этом ваша награда? — спросила я. — Продолжая верить, что вы недостаточно умны, вы защищаете себя от неудач, желая тем самым насолить родителям?
— Да, — тихо сказала она, глотая слезы, — кажется, я мешаю самой себе делать то, что мне хочется. Значит, если я откажусь от этой установки, то буду вынуждена поверить, что на самом деле я — умная и способная. Наверное, мне пришлось бы выбрать себе работу и жить как-то по-другому. Это меня пугает.
Чтобы поверить в свои силы и способности дочерей, Андреа нужно было изменить установку. Дочери невольно подсказывали ей это, действуя на ее кнопку своими фразами: «Я не могу...». Когда она перестала реагировать на их слова, то смогла понять, что им нужно. Вскоре Андреа убедилась — эти слова были просто попыткой привлечь ее внимание или попросить о помощи. Это были самые обычные просьбы, например, ее младшая трехлетняя дочь могла сказать: «Я не могу застегнуть молнию на куртке», а старшая, десяти лет, сообщить: «Я никак не могу сделать домашнее задание по математике».
На следующей неделе ее уже переполняло желание рассказать о собственных успехах. В девять часов вечера десятилетняя Софи шлепнулась на ее кровать и сказала:
— Ты должна помочь мне с математикой. Я не могу решить задачу.
Вместо обычного раздраженного замечания о том, что она справилась бы с ним, если бы не тянула время до последнего, Андреа честно призналась:
— Я действительно не знаю, как тебе помочь.
С жалобным выражением лица, которое обычно заставляло Андреа выйти из себя, Софи захныкала:
— Терпеть не могу математику. Я ее не понимаю!
Андреа, почувствовав, как нарастает ощущение безнадежности, быстро переключилась на внутренний монолог, чтобы успокоиться, потом глубоко вздохнула и спросила:
— У тебя действительно проблемы с математикой?
— Ненавижу деление столбиком! — уточнила Софи.
— Я знаю. Я тоже терпеть его не могу. Это так сложно, — поддержала ее Андреа.
— И какой будет ответ в этом примере?
— Не знаю.
— Это число надо разделить на это? — спросила Софи.
— Да, — ответила Андреа.
— Учительница сказала, что можно пользоваться калькулятором. Сейчас принесу.
Вскоре домашнее задание было сделано, и в этот вечер они обе отправились спать с ощущением, что поняли достаточно много. Андреа сияла от радости.
— Это было великолепно! Я это сделала! — сказала она. — Я поняла, что обида и разочарование Софи были не настолько сильны, как в свое время у меня. По сути дела, это были только ее чувства. Они не касались меня.
Какая нам польза от наших установок
Суббота, октября 3, 2009Мы не меняем свои установки, потому что они достаточно долго служили нам — это самая главная причина. Они похожи на удобную старую обувь. Держась за них, мы даже извлекаем некоторую пользу для себя. Вы можете возразить: «Какая польза может быть от того, что нам больше не нужно?» Все дело в привычке, в том комфорте, который обеспечивают нам однообразие и рутина.
В детстве мы совершали определенные поступки, которые, на наш взгляд, помогали нам получить то, в чем мы нуждались — понимание и одобрение, — независимо от того, хорошо или плохо мы поступали. Как послушные маленькие дети, мы изменяли себя в соответствии с пожеланиями наших родителей — если это было возможно. Мы создавали ложное «я» и либо прятали, либо специально демонстрировали те свои качества, которые считались неприемлемыми.
Если отец убеждал вас в вашей никчемности, вам было гораздо спокойнее согласиться с ним, чем сопротивляться. Поэтому вы верили, что никуда не годитесь, и не старались заслужить его уважение — не стремились сделать то, на что, по его мнению, все равно не были способны. Возможно, это помогало вам поддерживать определенные, пусть даже и негативные отношения с отцом. А может, вы уже видели, что стало с вашей сестрой, пытавшейся бороться с ним, и не желали себе такого. Поверить ему и адаптироваться настолько, насколько возможно — таков был удачный выход из положения.
Не исключено, что вы все-таки сопротивлялись. Не подчинившись требованиям, которым не могли соответствовать, стали «паршивой овцой» или «козлом отпущения» для всей семьи. Это также заставило вас играть роль, навязанную вам ожиданиями семьи. Возможно, сила вашего характера помешала осуществлению ожиданий вашего отца, и его требования оттолкнули вас от него. Но вы все время пытались доказать ему, что вы что-то из себя представляете, а результатом было разочарование. Ваша внутренняя убежденность в собственной никчемности оказалась сильнее, и все попытки были безуспешны.
В любом случае, вас не услышали, и ваши желания остались неудовлетворенными. Вам пришлось пожертвовать частью самого себя, освобождая место для ложного «я», и поэтому вас постоянно преследовали ощущение пустоты, разочарование и боль. Тридцать или сорок лет вы прожили с ложным «я», приспособились к нему и поняли, что необходимо действовать. Возможно, вам помогло лечение. Нельзя, не прилагая усилий, просто взять, измениться и начать думать, что вы что-то из себя представляете. Подобное решение требует, кроме всего прочего, значительных перемен в вашей жизни.
Следуя прежней модели поведения, мы снова и снова подтверждаем сложившееся у нас мнение о себе, даже если оно негативно и вызывает реакции, нежелательные для нас самих. Гораздо легче жить с такими установками, как «я — неудачник», «я некрасива», чем поверить в обратное, так как все наши прежние поступки каждый раз подкрепляли именно эти установки.
Кнопки Андреа срабатывают каждый раз, когда одна из ее дочерей произносит: «Я не могу... не умею...». Для нее эти слова означают, что дочери считают себя неполноценными и ни на что не годными. Они прямо противоречат ее правилу: «Ни одна из моих дочерей никогда не будет считать, что она неспособна сделать то, что захочет».
Родители Андреа критически относились к ее мечтам, убеждая ее, что девочка не обладает необходимыми качествами, поэтому не стоит и пытаться их осуществить. После нескольких наших занятий Андреа осознала, что у нее есть установка: «Я недостаточно умна, потому что я — девочка». Ей очень хотелось, чтобы ее дочери никогда не думали так о себе. И в результате даже бесхитростное: «Я не могу завязать шнурок» заставляло ее кнопку сработать.
Во время занятий Андреа удалось связать воедино отдельные моменты и понять природу своей кнопки. Она была убеждена, что ей не под силу сделать что бы то ни было по-настоящему хорошо, она часто меняла работу, будучи не в состоянии остановиться на какой-либо профессии.
Несколько способов разрешения конфликта
Суббота, октября 3, 2009Я предложила несколько способов разрешения конфликта с Виллой, которые одинаково хорошо учитывали бы желания обоих. Я особо подчеркнула, что его методы воспитания должны резко измениться: снисходительность должна заменить автократию. Необоснованные требования, которые он предъявлял к дочери, не могут помочь наладить контакт с ней. Ему придется потратить на это немало времени, но хорошие отношения стоят того.
Биллу показалось, что предложенные мной способы заставили бы его снизить планку установленных им правил и лишить себя той роли, которую он, по его мнению, должен был играть. Он был уверен, что это не поможет, и Вилла попросту воспользуется ситуацией. Он не понимал, как такой способ может заставить ее помогать ему, и не видел, что его попытки установить дисциплину только провоцировали плохое поведение Виллы. Билл был уверен, что слишком мягок, и настало время «перекрыть кислород». Как многие другие родители, Билл не был готов принять на себя ответственность и разобраться в себе, чтобы понять те установки, которые заставляли его идти против собственной воли и отталкивать от себя дочь.
Задумывались ли вы о…
Суббота, октября 3, 2009— Я больше не могу это терпеть, — сказал однажды Билл во время занятий. — Вилла ведет себя совершенно неприемлемо. Ни один здравомыслящий человек не позволит ей безнаказанно делать то, что она вытворяет. Ее поведение нужно изменить, и я уже все перепробовал.
Билл — одинокий отец, воспитывающий трех дочерей. Вилле шестнадцать, и она самая старшая. «Она думает, раз ей уже шестнадцать, то она все знает. Я запрещаю ей выходить из дома, но она уходит тайком. Она отпрашивается в гости к подружке, и я отпускаю ее, но потом выясняется, что она солгала и была на вечеринке. Она отвратительно относится к сестрам, а сказать, что она груба со мной, значит ничего не сказать». Многие родители так долго находятся в конфликте с собственными детьми, что уже невозможно понять, какие именно поступки воздействуют на кнопки взрослых. Все они сливаются в одну большую и взрывоопасную проблему.
На мой вопрос, какой была Вилла в раннем детстве, он ответил:
— Она напоминала противопехотную мину. Никогда не знал, чего от нее ожидать. Она могла быть сущим ангелом, но уже в следующую секунду без всякого повода ударить свою сестру. Мы просто не знали, как с ней поступить, а с тех пор, как я воспитываю их один, она все чаще делает по-своему. Сейчас она вышла из-под контроля и думает, что может делать все, что захочется. Я боюсь, что это закончится либо беременностью, либо тюрьмой.
Я предположила, что Биллу пора разобраться в себе и несколько раз откровенно поговорить с дочерью.
— Но как мне это сделать, если она даже не желает разговаривать со мной вежливо? — спросил он.
— Можете ли вы рассказать ей какую-нибудь историю о себе, когда вы были подростком — о своем конфликте с родителями и о том, насколько несправедливым казалось вам наказание?
— А как же! — рассмеялся Билл. — Но я не уверен, что ей следует рассказывать о том, что я тогда вытворял. Я боюсь, что она сделает то же самое.
— В том-то и дело, — сказала я, — вы боитесь, что, рассказав ей о своих поступках, разрешите и ей делать то же самое. Ваши страхи мешают вам установить с ней контакт. Я уверена, что вы считаете своим долгом оберегать ее от неприятностей. — Он кивнул. — И вы настаиваете, чтобы она слушалась вас, помогая исполнить его. — Он снова кивнул. — Проблема в том, что установленные вами правила не позволяют вам наладить контакт с Виллой единственным способом, который вам сейчас доступен. А если вам не удастся наладить контакт, вы не сможете влиять на нее. Сейчас уже поздно устанавливать новые правила и ожидать, что она станет им следовать, но еще возможно наладить с ней хорошие отношения. Готовы ли вы немного рассказать о том, каким вы были, доказывая, что понимаете ее?
— Не думаю, — ответил Билл, глядя на меня как на существо с другой планеты, — я все же не ее приятель, она — моя дочь и обязана уважать меня. — Я совершенно согласна с вами. Ну и как же вы хотите добиться ее уважения?
— Ну, я полагал, что вы расскажете мне о том, каким образом лучше наказать ее. Она должна усвоить, что ей не позволено так вести себя. Если она поймет, что я настроен серьезно, она станет меня уважать.
— Уважать или слушаться?
— А в чем разница?
— Разница огромная. Вы слушались своих родителей? — спросила я.
Билл сказал, что его отец добивался от детей послушания, наказывая их ремнем.
— Мы знали, кто главный, и я со временем понял, что мне можно, а что нельзя. Ей еще повезло, что я ее не бью. Иногда я думаю, что мне следует сделать именно это.
— Вместе с послушанием приходит и страх, а отношения, построенные на этом, нельзя назвать хорошими, — продолжила я. — Нам может показаться, что ради блага детей стоит принести в жертву хорошие отношения с ними, но, в конце концов, без таких отношений мы не сможем передать им свои ценности и влиять на них.
Билл честно признался, что не испытывал уважения к своему отцу и не общался с ним. Мы также выяснили, что Билл терпеть не может свою работу, но не уходит из-за того, что она стабильна; он никогда не был доволен своей жизнью и, кроме того, прошел через два трудных развода.
Я сказала Биллу, что если бы он рассказал это Вилле, она слушала бы его с восхищением. Он мог бы признаться ей в своих опасениях насчет ее будущего, лишенного каких-либо перспектив
Нелегко отбросить старые привычки
Суббота, октября 3, 2009Природа человека сопротивляется любым изменениям — даже когда мы очень хотим достичь в своей жизни других целей. Вы уже понимаете: для того чтобы ваши реакции стали иными, необходимо изменить ваши представления— пересмотреть программу, а также правила и установки, которые контролируют ваш образ мыслей. Чтобы изменить их воздействие на вас, необходимо понять: они — тот выбор, который вы делаете.
Если бы в раннем детстве я верил, что недостаточно хорош и поэтому не могу заслужить похвалу отца, скорее всего, я в той или иной степени придерживался бы этой установки. Я не соответствую в полной мере стандартам других людей и даже своим собственным. Я недостаточно умен, чтобы работать в выбранной мной области. Я недостаточно хорош, чтобы стать тем, кем всегда хотел. Я все еще не заслуживаю одобрения. Теперь я взрослый, и достаточно силен для того, чтобы осознать эти установки и сделать иной выбор. Мы не можем изменить свое детство. Но мы можем убедить себя, что мы больше не те, кем считали себя в то время.
Почему мы делаем выбор в пользу сохранения своих детских установок? В основном потому, что мы привыкли к ним. Это старая привычка. Это — то, что мы из себя представляем на сколько мы знаем себя. Мы можем изобретать любые предлоги, чтобы не менять свои жизненные правила и установки.
Нам кажется, что наши установки соответствуют действительности. Если бы мы думали иначе, мы бы лгали самим себе.
Нет никакой гарантии, что, изменив свое поведение, мы получим тот результат, которого ожидаем. Мы можем измениться и все испортить.
Мы способны видеть только крайности. Единственная альтернатива, которую мы видим, — это противоположность тому, что есть.
Мы не знаем, что еще мы можем сделать. Проблема с отговоркой: «Я все испробовал, но ничего не помогает» заключается в том, что мы пробовали только то, что нам уже знакомо.
У нас нет времени. Нам хочется легко и быстро достичь результата. Мы слишком напряжены.
Мы относимся с подозрением к новым идеям. Старые методы проверены жизнью нескольких поколений, так почему же будет правильным все изменить?
Мы не хотим брать на себя ответственность. Если у меня что-нибудь не так, это вина других, но не моя.
Мы не доверяем себе. Родственники и друзья являются сдерживающим фактором, они судят нас и советуют, как лучше воспитывать детей — либо на самом деле, либо в нашем воображении.